Талан Алексей Сергеевич – кандидат химических наук, заместитель генерального директора,
125212, Москва, б-р Кронштадтский, 7А, стр. 2
Khimki
Талан Мария Вячеславовна – доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой уголовного права;
профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин,
420008, Казань, ул. Кремлевская, 18
Kazan
Отсутствие систематизированного подхода к классификации правонарушений с использованием искусственного интеллекта создает серьёзные пробелы в правовом регулировании и правоприменительной практике.
Цель исследования заключается в разработке комплексной классификации преступлений, совершаемых с применением технологий искусственного интеллекта, а также формулировании предложений по совершенствованию регулирования данной сферы.
Задачи работы включают: систематизацию существующих и потенциальных видов ИИ-преступлений; анализ применимости действующих норм российского уголовного права к новым видам правонарушений; выявление правовых пробелов в регулировании ИИ-преступности; разработку конкретных законодательных инициатив.
Научная значимость исследования определяется впервые предложенной пятикомпонентной классификацией преступлений, связанных с использованием искусственного интеллекта, которая охватывает спектр угроз от технических уязвимостей до психологических манипуляций.
Практическая ценность работы состоит в разработке конкретных предложений по внесению изменений в ст.ст. 272, 273 УК РФ и введению новой ст. 273.1 УК РФ, а также в обосновании системы квалифицирующих признаков, специфичных для ИИ-преступлений.
Основные результаты исследования представлены пятью категориями ИИ-преступлений: отравление данных языковых моделей, вирусные атаки на ИИ-системы, перехват данных ИИ-агентов, захват управления ИИ или ИИ-агентов и создание сгенерированного ИИ контента для социальной инженерии. Проведённый системный анализ уязвимостей ИИ-агентов в контексте уголовно-правовой доктрины выявил правовые пробелы в действующих нормах главы 28 УК РФ. Выводы работы обосновывают необходимость законодательных изменений, которые включают усиление санкций с учетом потенциального ущерба от ИИ-преступлений и создание специализированного правового механизма противодействия новым видам киберугроз.
The lack of a systematic approach to classifying offenses using artificial intelligence creates serious gaps in legal regulation and law enforcement practice.
The purpose of the study is to develop a comprehensive classification of crimes committed using artificial intelligence technologies, as well as to formulate proposals for improving regulation of this area.
The objectives of the work include: systematization of existing and potential types of AI crimes; analysis of the applicability of current norms of Russian criminal law to new types of offenses; identification of legal gaps in the regulation of AI crime; development of specific legislative initiatives.
The scientific significance of the study is determined for the first time by the proposed five-component classification of crimes related to the use of artificial intelligence, which covers a range of threats from technical vulnerabilities to psychological manipulation. The practical value of the work consists in developing specific proposals for amendments to Articles 272, 273 of the Criminal Code of the Russian Federation and the introduction of a new Article 273.1 of the Criminal Code of the Russian Federation, as well as in substantiating the system of qualifying signs specific to AI crimes.
The main results of the study are represented by five categories of AI crimes: poisoning of language model data, virus attacks on AI systems, interception of AI agent data, control takeover of AI or AI agents, and creation of AI-generated content for social engineering. A systematic analysis of the vulnerabilities of AI agents in the context of criminal law doctrine revealed legal gaps in the current norms of Chapter 28 of the Criminal Code of the Russian Federation. The conclusions of the work substantiate the need for legislative changes, which include strengthening sanctions, taking into account the potential damage from AI crimes and the creation of a specialized legal mechanism to counter new types of cyber threats.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.